Как испытывалась ЗРС С-300ПТ

04.04.2014

 

(По воспоминаниям Юрия Агишевского)

    Судьба связывала меня с зенитными ракетными войсками ПВО страны в течение более тридцати пяти лет. За время службы пришлось осваивать, эксплуатировать, испытывать или исследовать многие зенитные ракетные комплексы и системы. В военном училище и войсках в 1960-е гг. – зенитный ракетный комплекс С-75, в Артиллерийской радиотехнической академии – систему противоракетной обороны, на испытательном полигоне Сары-Шаган – зенитную ракетную систему С-300П, а затем и некоторые другие.

Вспоминается один из первых подвижных зенитных ракетных комплексов С-75, который мне пришлось эксплуатировать в войсках. Мне довелось служить на ЗРК С-75 в 151-й гвардейской зенитной ракетной бригаде (КП – г. Лиепая) в 1961–1965 гг.
С-75 являлась оригинальной и эффективной зенитной ракетной системой. Оставшиеся в живых военные летчики ВВС США – участники войны во Вьетнаме – на личном опыте убедились в ее высоких боевых качествах.
Система была исключительно проста и удобна в эксплуатации. Надежность С-75, правда, желала лучшего – нередко выходили из строя пальчиковые лампы и особенно селеновые выпрямители в блоках питания. В последующем, после окончания академии, став испытателем ЗРС С-300П на полигоне Сары-Шаган, я и мои товарищи прикладывали много усилий, чтобы новая система была также удобна в эксплуатации, особенно при ведении боевой работы.
В этом плане вспоминается случай, когда в ходе комплексных испытаний ЗРС С-300П протокол по удобству эксплуатации радиолокатора подсвета и наведения (РПН) согласовывался нами с представителями промышленности в острых спорах около года. Они неоднократно прерывались, а затем вновь разгорались, пока не был устранен ряд принципиальных недостатков.
Для повышения помехозащиты в условиях пассивных помех в станцию наведения ракет (СНР) ЗРК С-75 «Десна» была введена СДЦ, построенная по принципу череспериодного вычитания в четырех последовательных каскадах на особых электровакуумных приборах – потенциалоскопах. В начале 1960-х гг. наша промышленность не могла еще обеспечить производство потенциалоскопов в достаточном количестве. При этом вначале они были очень дорогими. Не знаю, насколько это так, но нам говорили, что стоимость каждого потенциалоскопа была соизмерима в то время со стоимостью автомобиля «Москвич». Войска в плане снабжения потенциалоскопами были на голодном пайке.

ZRS-S75

Пусковая установка ЗРК С-75 СМ-90 с ракетой 5Я23. На заднем плане  -СНР-75В

Для поддержания системы СДЦ в боеготовом состоянии мне, старшему технику системы, приходилось изыскивать возможности для решения данного вопроса. На складе войсковой части запасных потенциалоскопов не было. Так, по ТУ на СДЦ требовалось, чтобы подавление пассивной помехи в каналах азимута и угла места было не хуже 32 дБ при использовании четырех каскадов потенциалоскопов в каждом.
Путем тщательной настройки каналов удавалось на трех каскадах потенциалоскопов достигать подавления помех 35–37 дБ. За счет этого можно было отключать накал в одном потенциалоскопе в каждом из каналов и держать их в холодном резерве даже при отсутствии в войсковой части запасных приборов. Формально это было неправильно, но зато боеготовность была на требуемом уровне.
Недостатками ЗРК С-75 были одноканальность по цели и низкая мобильность (ведь этот ЗРК представлял собой все же подвижный вариант, а не мобильный). Особенно много проблем при свертывании (развертывании) на позиции создавала сложная и громоздкая антенно-фидерная система приемо-передающей кабины «П» СНР, перевозимая на отдельных прицепах и требовавшая при этом еще и демонтажа (монтажа) волноводов.
Никак не удавалось сократить время свертывания (развертывания) меньше часа (а начинали со времени около двух часов). Как правило, это время в первую очередь зависело от мастерства солдата-крановщика. Организовать тренировки в приграничной полосе было очень сложно. Практически все время стояли на боевом дежурстве c различными степенями готовности. А от этого времени зависели живучесть системы и отсутствие потерь в личном составе в период боевых действий. Короче, хочешь выжить и выполнить боевую задачу – тренируйся. У тех командиров, кто не жалел ни себя, ни солдат в процессе тренировок, как правило, было меньше потерь и боевые расчеты выходили победителями в бою с воздушным противником.
Одними из множества причин, потребовавших задания в разработку высокомобильной и многоканальной системы, и явились в том числе вышеназванные недостатки.
Вспоминается уникальный и поучительный случай при проведении учебной стрельбы на полигоне Ашулук в 1963 г., который показывает, насколько важны как высокие технические качества ЗРК/ЗРС, так и подготовленность (в том числе морально-психологическая) боевого расчета. Учебные стрельбы представляли собой пуски «электронных» ракет по реальным целям. Как правило, учебные стрельбы проводились накануне боевых стрельб и являлись зачетом для допуска боевых расчетов к боевым стрельбам.
В день учебных стрельб кто-то из командования полигона решил усложнить нам помеховую обстановку. Ничего другого придумать не смогли, как перевести все одновременно работающие при проведении учебных стрельб СНРЗРК С-75 (вопреки элементарной логике обеспечения требований электромагнитной совместимости) на один частотный литер.
Такого в реальных боевых условиях, по-видимому, больше никогда не будет, разве что по ошибке. Можно себе представить, какая какофония в радиоэфире и на наших экранах была во время этих стрельб. Зондирующие сигналы от всех СНР попадали в приемные тракты каждой СНР. Только от зондирующих сигналов была сплошная бегущая в разных направлениях решетка на индикаторах, напоминающая растр лампового телевизора при срыве синхронизации развертки.

TPK-s-raketami-5V55

Транспортно-пусковые контейнеры с зенитными управляемыми ракетами типа 5В55

Аналогичная ситуация была и с отраженными сигналами от реальных целей и местных предметов. Картина была бы неполной, если не сказать, что в учебной стрельбе было поставлено достаточно плотное облако пассивных помех. На индикаторах имелось столько же плывущих с разной скоростью и в разных направлениях облаков пассивных помех, сколько одновременно работало СНР на одном литере. А наш боевой расчет (возможно, как и все остальные) работал к тому же в противогазах в условиях жары около 35–40 градусов.
С помощью системы СДЦ и регулировок «Компенсация ветра» по азимуту и углу места удавалось подавить на экране пассивную помеху и местные предметы, обнаруживаемые по излучаемым сигналам от нашей СНР, но все остальное… Следует сразу сказать, что боевой расчет нашего дивизиона единственный, кто успешно выполнил учебную стрельбу и был на следующий день допущен к боевой стрельбе.
К счастью, в месте постоянной дислокации мы проводили тренировки в похожих условиях. Дело в том, что я, будучи с юности радиолюбителем, сделал приставку, имитирующую дополнительную помеховую обстановку, и натаскивал операторов для работы в сложных условиях.
В процессе боевой стрельбы сложилась очень напряженная обстановка. Секунды шли, а цель в этой катавасии обнаружить не удавалось. Не будь боевой расчет морально подготовлен к таким условиям, боевая задача была бы не выполнена. Расчет боролся до конца. И достаточно было одному из операторов буквально на долю секунды засечь цель, мы мгновенно захватили ее на автосопровождение.
Дальнейшие действия были уже делом техники. Условиями положительного исхода боевой работы было удобство индикации первичной воздушной обстановки, так как в картинной плоскости оператор наблюдал естественную картину и безошибочно ориентировался в ней.
Непосредственное участие в предварительных и государственных испытаниях средств системы С-300П – РПН, НВО, ЗУР, ЗРК и системы в целом (1970–1978 гг.) принимали испытатели 10-го ГНИИП (г. Приозерск, ж/д ст. Сары-Шаган). В последующем будущие сотрудники НИИ-2 – Р.Н.Корецкий (первый начальник 5-го отдела 2-го управления полигона), Ю.Н.Агишевский (инженер-испытатель, затем старший инженер-испытатель, заместитель начальника 5-го отдела 2-го управления полигона), В.Л.Наумец (старший инженер-испытатель 72-й площадки испытательного центра полигона).
Коллектив испытателей в нашем системном отделе был подобран очень квалифицированный. Благодаря руководству полигона (в том числе начальнику 2-го управления В.П.Жабчуку, его заместителю О.А.Сташевскому) во вновь сформировавшийся отдел были собраны лучшие выпускники (в основном отличники) Артиллерийской радиотехнической академии ПВО (г. Харьков) и Минского высшего инженерного зенитного ракетного училища ПВО.
Это позволило создать исключительно плодотворную рабочую обстановку. Для этого был разработан целый ряд моделей и вспомогательных расчетных программ. Многие имели опыт работы на системах С-25, С-75, С-200. Все работали (особенно группа испытателей первого набора) с полной отдачей, буквально на износ.

NVO-5H66M

Низковысотный обнаружитель (НВО) 5Н66М, придаваемый зенитным ракетным дивизионам С-300ПТ/ПМ

Диапазон задач в процессе подготовки и проведения испытаний приходилось решать довольно широкий. В рамках подготовки к испытаниям системы С-300П в конце 1970 г. мне было поручено разработать предложения по обеспечению безопасности личного состава и наземных объектов полигона при организации и проведении летно-технических испытаний системы.
Ведь впервые полигон готовился к испытаниям многоканальной системы с ЗУР, осуществляющей вертикальный старт. Стрельбовая площадка находилась от г. Приозерска примерно в 40 километрах, аэродром полигона и технические позиции подготовки ракет и мишеней – в 20. В пяти километрах с тыльной стороны по отношению к директрисе стрельбы проходила железная дорога Караганда – Алма-Ата.
Задача была довольно сложная. Требовалось ответить на множество вопросов: определить область падения ракет при отказе различных элементов в полете, какие площади полигона могут быть накрыты обломками мишеней при их поражении и т. д.
Пришлось разработать целую серию упрощенных моделей, особенно мишеней (М-16, КРМ, М-19, М-21, КСР-5НМ и др.), вводя различные условия их поражения – от поражения рулевых машин и автопилотов до отсечения различных элементов планера мишеней. Результаты выработанных рекомендаций и принятые в соответствии с ними меры позволили в течение более двадцати лет обеспечить безопасность испытаний.
Разработка и испытания системы С-300П проходили довольно напряженно. Сроки были установлены очень жесткие. В связи с необходимостью реализации новых технических решений и технологий разработчики средств и особенно предприятия промышленности нередко не укладывались в установленные сроки.
Зачастую графики испытаний корректировались прямо на заседаниях комиссии по испытаниям или сразу вывешивались графики с новыми сроками. Сроки проведения государственных испытаний, установленные постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР 1970 г., были нарушены.
Самое первое средство, которое было вывезено на полигон в июле 1970 г., притом только для «броскового» пуска, – зенитная управляемая ракета. Поначалу столкнулись со следующим явлением. При первых пусках ЗУР после запуска маршевого двигателя ракеты обгорал и деформировался ТПК. Ракета в дыму при выходе из ТПК практически не была видна.
После ввода режима старта ЗУР с помощью катапульты маршевый двигатель стал запускаться на высоте 30–40 метров. В результате этого стали обеспечиваться многократное использование ТПК и целостность окраски наземного оборудования пускового комплекса. Вертикальный старт ЗУР и ее склонение на заданный курс в полете позволили сократить работное время ЗРК и отказаться от разворота пусковых установок в направлении точки встречи.
В сентябре 1973 г. на 72-ю площадку полигона поступил первый опытный образец уникального радиолокатора подсвета и наведения (РПН) в составе антенного поста Ф1 и аппаратного контейнера Ф2. Опытные образцы средств были поставлены на полигон не на самоходных шасси, как предполагалось ранее, а в так называемом транспортном исполнении, то есть по существу был представлен перевозимый вариант средств, в результате чего этот вариант системы, в том числе и по данной причине, в дальнейшем получил название С-300ПТ.
Уникальными были практически все средства системы С-300, как и сама система в целом. Ведь система С-300 дала толчок научно-технической революции во всех отраслях народного хозяйства СССР, в том числе и в микрорадиоэлектронике.

Boevoj-rascshet-zrs-S-300PM-v-kabine-F2M

Боевой расчет зенитного ракетного дивизиона С-300ПМ за работой (кабина Ф2М)

Уникальность РПН заключалась также в том, что впервые в стране был создан многоканальный многофункциональный радиолокатор с фазированными антенными решетками (ФАР) с характеристиками, превосходящими по некоторым особенностям построения и параметрам МРЛС AN/MPQ-51 ЗРС США SAM-D (впоследствии названную «Пэтриот»).
С большим опозданием (в конце 1973 г.) на заводские испытания поступил первый опытный образец радиолокатора кругового обзора (РЛО). Из-за значительных задержек разработки РЛО ее первый главный конструктор Ю.Вайнер был отстранен от занимаемой должности и главным конструктором назначен Ю. А. Кузнецов.
Так же, как и многие другие средства С-300П, РЛО представлял собой радиолокатор, при описании которого можно широко использовать слово впервые. В частности, на РЛО, радиолокаторе кругового обзора, впервые в СССР были применены двусторонняя проходная фазированная решетка на pin-диодах, широкий арсенал средств помехозащиты, двухэтапное обнаружение, большое разнообразие режимов работы, возможность работы в процессе вращения антенны в заданном секторе обзора, в том числе остановки луча в заданном направлении для энергетического вскрытия постановщика помех и т. д. Двусторонность ФАР позволяла осуществлять сканирование одного и того же сектора дважды за обзор.
Перед началом испытаний средств ЗРК С-300П я был назначен ответственным от полигона за организацию и проведение заводских и комплексных испытаний РПН и ЗРК. В ходе испытаний и одновременно отработки средств имели место запомнившиеся, иногда курьезные случаи.
Так, при подготовке самого первого облета РПН произошла казусная и обидная ситуация. Кроме как авантюрным этот облет не назовешь. Штатных средств целеуказания еще не было. Главной вычислительной системы также не было. Для приемника обзора РПН изготовлено ограниченное число скоростных фильтров, не перекрывавших весь требуемый доплеровский диапазон радиальных скоростей. Штатных органов управления лучом ФАР тоже не было. А всем (особенно руководству) очень хотелось до нового года посмотреть в реальных условиях работу многоканального радиолокатора с фазированной антенной решеткой.
В связи с этим было принято решение провести первый испытательный облет с помощью удаляющегося от РПН самолета Ту-16 24 декабря 1973 г. Было подготовлено первое задание на проведение облета. Его согласовывали с командиром 60-й авиадивизии. На это мероприятие мы ездили вместе с зам. главного конструктора КБ «Алмаз» К.С.Альперовичем. Затем задание утвердили у командования полигона. Мероприятие было экстранеординарное и на него приехал начальник 4-го ГУМО генерал-полковник Е.С.Юрасов.
ЦУ по цели (дальность, азимут, высота) передавались с ближайшего радиотехнического батальона по телефону. Для преобразования координат относительно точки стояния РПН был подготовлен специальный планшет пересчета, с помощью которого передавались дальность, азимут и угол места оператору РПН.
Управление положением сектора допоиска по углу места могло осуществляться только с помощью тумблеров 26-разрядного цифрового регистра (надо было в ходе облета в уме вычислять, какие разряды необходимо включить). Положение в наклонной плоскости выдерживалось равным нулю за счет отработки ЦУ вручную поворотом антенного поста по азимуту.
Оператором, устанавливающим положение центра сектора допоиска по углу места, был назначен разработчик цифрового вычислителя фаз В. Гетманский. Можно себе представить, в каких условиях пришлось работать. Было проведено несколько заходов самолета, но он не обнаруживался.
Е.С.Юрасов охарактеризовал ситуацию как «генеральский эффект» и решил не мешать нам. Мы после этого промучились еще несколько заходов и мне как руководителю облета после согласования с представителем «Алмаза» К.С.Альперовичем пришлось, к сожалению, дать команду на посадку самолета на аэродром.
Каково же было наше разочарование, когда на следующий день в процессе анализа Альперовичем совместно со мной причин неудачи выяснилось, что в результате спешки матрица из скоростных фильтров радиомонтажниками (а они работали всю ночь накануне облета) была установлена в диапазоне доплеровских скоростей выше максимально возможной скорости полета Ту-16.
Так, к сожалению, не получилось сенсации о проведении в СССР в 1973 г. первого облета многофункциональной РЛС с ФАР.
Еще одна интересная ситуация произошла позже, когда начались регулярные облеты РПН для оценки энергетического потенциала РПН и характеристик ФАР (первые облеты мы проводили по удаляющемуся от РПН Ту-16, так как штатных средств ЦУ по-прежнему еще не было).
Как всегда, в соответствии с летным заданием в течение нескольких летных дней 60-я авиадивизия выделяла самолет Ту-16. В ходе этих облетов мы обратили внимание на существенное (по сравнению с расчетными значениями) увеличение на отдельных участках отраженного сигнала от удаляющейся цели на величину до 1000 раз (25–30 дБ).
При анализе результатов облетов я заявил Альперовичу, что эти результаты (пока необъяснимые) в статистику принимать нельзя, поскольку они явно аномальные. Альперович никак не хотел исключать эти результаты из статистики. Не знаю, чем он руководствовался при этом. Видя, что замглавного доведен до «белого каления» (а это очень уважаемый мною, заслуженный человек, создатель, кроме С-300, нескольких более ранних систем – С-25, С-75, С-200 и др.), я решил этот беспочвенный спор прекратить до выяснения причины аномалии.
Пришлось ехать на аэродром и знакомиться с выделенным нам самолетом. Это был обычный Ту-16, за исключением того, что у него под фюзеляжем подвешена серебристая сигарообразная гондола.
Если допустить, что гондола по эффективной площади рассеяния (ЭПР) примерно соответствует самолету, это могло бы увеличить отраженный сигнал примерно в два раза (~3 дБ), но никак не в 1000 раз. Пришлось попросить авиатехников самолета снять задний
обтекатель гондолы. Изнутри было видно, что обтекатель радиопрозрачный, а снаружи покрашен серебристой радиопрозрачной краской. За обтекателем была установлена дюралевая перегородка, образовывавшая отражающий диск диаметром несколько более одного метра.
И тогда стала ясна причина существенного возрастания ЭПР. Оставалось понять, почему возрастание носило эпизодический характер участками по 3–10 километров по ходу полета самолета. Пришлось поднять все результаты метеоизмерений на высотах полета самолета, которые проводились в дни облетов. Причина оказалась в поперечных к курсу самолета порывах ветра, за счет чего ракурс его периодически менялся, что приводило к скачкам отраженного сигнала.
Аномальные результаты были исключены из статистики.
Самым первым радиолокационным средством ЗРС С-300П, которое было развернуто на 72-й стрельбовой площадке полигона, был опытный образец РЛС – низковысотный обнаружитель (НВО). Данная РЛС была предназначена для обнаружения целей, летящих на предельно малых высотах. Для увеличения дальности их прямой видимости устанавливалась на подвижной вышке высотой около 25 метров.
Главной особенностью НВО являлось то, что в РЛС кругового обзора был впервые применен режим излучения с непрерывным немодулируемым (НМ) сигналом. Это позволило обеспечить высокий уровень подавления местных предметов и метеообразований и соответственно высокие потенциальные характеристики по обнаружению низколетящих целей на фоне отражений от земли и пассивных помех. Первоначально на НВО возлагалась только задача «звонка», то есть своевременно обнаружить цель, измерить ее азимут и скорость и выдать эту информацию на РПН.
Однако вскоре в ходе испытаний выяснилось, что этого недостаточно, так как ЦУ на РПН выдавалось иногда преждевременно и возможности ЗРК по производительности занижались. В связи с этим непосредственно в ходе испытаний было принято решение о повышении точности измерения дальности обнаруженной цели, для чего был введен режим измерения дальности с помощью ЛЧМ-сигнала, который включался сразу после обнаружения на данном азимуте отметки от цели в режиме НМ-сигнала.
Первые облеты НВО были начаты в 1972 г. Сначала к облетам привлекались лучшие летчики-испытатели СССР из Летно-исследовательского института им. М.М.Громова, так как им приходилось летать на МиГ-19 на предельно малых высотах от 100 до 15 метров по барометрическому датчику и радиовысотомеру. Для облетов на предельно малых высотах был выбран сектор относительно испытательной площадки с ровным рельефом местности, в пределах которого не было плохо наблюдаемых летчиком препятствий для полета самолетов на этих высотах (вышек, столбов, электрических проводов и т. д.). Потом такие полеты освоили военные летчики авиадивизии полигона на истребителях МиГ-21 (МиГ-23), а на высоте 100 метров – на бомбардировщиках Ту-16.
Один из летчиков – заместитель командира авиадивизии по боевой подготовке однажды мрачно пошутил: «Знаешь, что такое полет на предельно малых высотах? Это когда летишь, нет земли, нет земли, а потом полный рот земли». К счастью, эта зловещая шутка не подтвердилась. Испытания С-300П прошли без подобных ЧП.
Были сложности при проведении облетов относительно наземного постановщика помех в ближних боковых лепестках РПН. Испытания на помехозащищенность средств системы проходили вообще очень напряженно. В автономных испытаниях РПН на помехозащищенность в помехах прикрытия между представителями промышленности и испытателями все время шла борьба.
Промышленность требовала, чтобы постановщик помех (ПАП) был как можно дальше от главного лепестка антенны РПН. А испытатели наоборот – как можно ближе. При этом в главный луч помехой попадать было нельзя, так как это был уже другой режим работы. В то же время в ближних боковых лепестках очень резко меняется уровень помехи. А желательно, чтобы ПАП не попадал в глубокие провалы диаграммы направленности антенны.
Договорились с промышленностью о том, что при необходимости оценки помехозащищенности РПН в ближних боковых лепестках ПАП должен находиться в районе 2–3-го боковых лепестков. Для нас желательно во втором, а для промышленности – в провале между вторым и третьим. Борьба шла буквально за десятые доли градуса. В статике установить необходимое угловое положение не представляло труда. А вот в реальном облете…
Вспоминается такой случай. В одном из облетов необходимо было выполнить очередной вариант оценки на помехозащищенность. Помеха ставилась с наземного помехового комплекса (НПК). В качестве цели использовался истребитель МиГ-21.
Как обычно, было разработано и утверждено задание на облет. Пилотировал самолет в этот день командир 60-й авиадивизии генерал-майор А.М.Мегеря – заслуженный военный летчик СССР. Управлял полетом штурман его авиадивизии с временного КП, расположенного на 72-й стрельбовой площадке по данным РЛС П-37, размещенной рядом на вышке.
Я был руководителем облета и находился рядом со штурманом. Задача заключалась в том, чтобы провести самолет строго по прямой, начерченной нами на ВИКО – выносном индикаторе П-37, которая была проведена относительно НПК под требуемым азимутом.
Но дело в том, что на испытаниях отсутствовали соответствующие пилотажные приборы на самолете, например измеритель угловой скорости относительно точки прицеливания или хотя бы глиссадный маяк на испытательной площадке, а это усложняло точное пилотирование. В частности, в рассматриваемом облете штурману не удавалось удержать самолет на заданной прямой. Так как я находился рядом и контролировал качество проводки, ему все время приходилось корректировать голосом полет самолета по курсу то влево, то вправо на два-три градуса при малейшем пересечении прямой. В результате самолет двигался по рваной змейке, потому что корректирующие команды из-за ограничений разрешающей способности по углам РЛС П-37 и человеческого фактора несколько запаздывали.
Летчик сделал несколько заходов, а затем взорвался и высказал своему подчиненному – штурману все, что о нем думал (а летчики умеют высказаться). Но причина ошибок проводки была в другом. В результате задача облета в целом была выполнена. Указанные ошибки учтены в ходе обработки результатов облета.
В период завершения государственных испытаний ЗРС С-300П пришлось присутствовать на одном из совещаний, где командующему ЗРВ ПВО генерал-полковнику И.М.Гуринову докладывалось о результатах испытаний и об основных характеристиках системы. Командующий задал много вопросов. По его реакции было понятно, что доложенным результатам, особенно в части производительности системы при нанесении вероятным противником массированного удара, он не доверяет.
Через год, в сентябре-октябре 1979 г., будучи сотрудником 2-го ЦНИИ МО, в составе группы анализа учений под руководством заместителя по НИР института генерал-майора Ю.И.Любимова мне пришлось участвовать в подготовке боевых расчетов ЗРК и учения «Союз-79» в целом. Оно проводилось на полигоне Сары-Шаган.
ЗРС С-300П впервые участвовала в учениях войск ПВО страны, в том числе в составе смешанной группировки. Система в составе нескольких ЗРК должна была отразить массированный удар крылатых ракет на предельно малых высотах. Учения полностью подтвердили результаты, полученные прежде на испытаниях. Командующий ЗРВ, по-моему, больше не сомневался в возможностях системы.
В качестве заключения. Данные воспоминания могут побудить ветеранов противовоздушной обороны вспомнить об интересных событиях, произошедших в их жизни в период службы.

Юрий Николаевич АГИШЕВСКИЙ
кандидат технических наук
Опубликовано 11 апреля в выпуске ВКО № 2 от 2012

Один комментарий к “Как испытывалась ЗРС С-300ПТ”

  1. Аркадий:

    Выпуск 83. 3-й фак. Старт 300-сотки… Что может быть красивее!!!

✏ Оставить комментарий

Приобрести книги по скидкам:







  • Архивы