Корабельные ЗРК

16.02.2015

1

В первое послевоенное десятилетие отечественное судостроение успешно осуществляло массовое строительство вполне современных для того времени дизельных подводных лодок, однако в части надводного флота его продукция не отличалась новизной. Сначала были достроены заложенные еще до войны крейсеры пр. 68 К и эсминцы пр. 30 К, затем последовали их «исправленные и дополненные издания» — пр. 68 бис и пр.30 бис. Полтора десятка крейсеров пр.68 бис «Свердлов» стали своего рода визитными карточками послевоенного советского флота, но их боевая ценность была довольно сомнительной. Эпоха  классических крейсеров-рейдеров закончилась в разгар Второй мировой войны, когда в центре Атлантики сомкнулись зоны досягаемости авиации, базирующейся на аэродромы Англии и США. С послевоенным развитием радиолокации ни о каком рейдерстве и речи быть не могло. Сомнительным представлялся и успех новых крейсеров в обороне собственного побережья против многократно превосходящих сил флотов вероятных противников.

Количественное отставание советского флота могло компенсировать только преимущество в качестве оружия. Постановлением правительства от 30 декабря 1954 г. задавалось завершение строительства семи незаконченных крейсеров как ракетоносцев с противокорабельными комплексами «Стрела», создаваемыми на базе авиационного комплекса «Комета». Новое оружие позволяло в дуэльной ситуации успешно бороться с самыми грозными кораблями противника. Если бы не одно «но»: помимо линкоров, американский флот располагал и множеством авианосцев…

А против воздушного противника даже новые крейсеры были практически беззащитными. По расчетам, для прикрытия как единичного корабля, так и эскадры требовалось привлечь пять полков истребителей МиГ -19, совершающих по пять вылетов ежедневно, при этом морякам ни в коем случае не следовало удаляться далее 350 км от родных берегов. В такой ситуации только применение зенитного ракетного оружия могло придать устойчивость советским кораблям в открытом море. Строительство авианосцев дало бы еще больший эффект, но это было дело новое и крайне дорогостоящее.

2

Первые проработки размещения зенитного ракетного оружия на кораблях выполнили в НИИ военного кораблестроения еще к 1950 г. В результате было определено, что на крейсере пр. 68 бис можно разместить до 34, а на эсминце пр.41 — до 14 зенитных ракет Р-101, которые представляли собой воспроизведение трофейной «Вассерфаль», так и не доведенной немцами до боевого применения. Но это явилось лишь первой «примеркой» нового оружия к кораблю и затрагивало только проблемы размещения собственно ЗУР, но не наиважнейших для решения боевой задачи систем обнаружения воздушных целей и наведения ракет. Вскоре исследования по Р-101 прекратили, так как началось создание ракеты В-300 для зенитной ракетной системы (ЗРС) «Беркут» (С-25), предназначенной для обороны Москвы. Эта разработка велась в условиях чрезвычайной даже для тех лет секретности, поэтому никакой информации о ней ни на флот, ни корабелам не поступало.

Только после завершения создания первой ракетной системы ПВО вернулись к изучению возможности вооружения кораблей зенитными управляемыми ракетами (ЗУР). Однако элементы стационарной С-25 оказались слишком тяжелыми и громоздкими для использования на кораблях, поэтому за основу взяли еще только проектировавшийся перевозимый комплекс Войск ПВО страны С-75 в его первой, несколько упрощенной модификации СА-75.

Первоначально проработки велись применительно к уже явно устаревшим крейсерам пр.68К, заложенным еще до войны и вступившим в строй к 1950 г. Но так как стоимость такой модернизации оказалась сопоставима с затратами на постройку нового корабля, дальнейшие исследования проводились в основном применительно к более современным крейсерам пр. 68 бис. Работы на семи строившихся кораблях этого проекта приостановили в 1955 г. до готовности технической документации для их достройки в качестве ракетоносцев с комплексом «Стрела», а не классических артиллерийских кораблей.

Постановлением Правительства от 13 августа 1955 г. «О защите кораблей ВМФ от авиации» предписывалось, в частности, переоборудование уже вступивших в строй артиллерийских кораблей пр. 68 бис с заменой обеих кормовых башен на пусковые установки зенитного комплекса С-75. В соответствии с постановлением от 30 января 1956 г. на 1959—1960 гг. предусматривался ввод в строй трех крейсеров с зенитным ракетным вооружением по пр.70 с заменой всех четырех башен главного калибра на пусковые установки зенитного ракетного комплекса (ЗРК), получившего обозначение «М-2».

После того как летом 1956 г военные сочли нецелесообразным перевооружение крейсеров либо только ударным, либо только зенитным ракетным оружием, началось проектирование корабля пр. 64 с 12 крылатыми противокорабельными ракетами П-6 и зенитным ракетным вооружением, в одном из вариантов включавшем две спаренные пусковые установки (ПУ) ЗРК М-2бис —модернизированного варианта М-2, а также ПУ ракет комплекса малой дальности М-1. Так как эти корабли могли вступить в строй только в начале 1960-х гг., предполагалось перевооружить четыре из уже построенных крейсеров по пр.71 с заменой на ЗРК только кормовых башен главного калибра. Однако и этот проект не был реализован, так как утвержденная в конце 1958 г. программа военного кораблестроения уже не предусматривала ни достройку, ни переоборудование крейсеров пр. 68 бис.

3

4

ЗРК М-2 «Волхов-М» был установлен на крейсере «Дзержинский», переоборудованном в 1957—1958 гг. по пр.70Э, при этом только третья башня главного калибра уступила место спаренной ПУ ракет. Большие габариты ЗУР ограничили боекомплект всего десятью ракетами, а применение токсичных, агрессивных и огнеопасных компонентов топлива создавало предпосылки для аварий и катастроф.

Эти недостатки М-2, а также его дальность, недостаточная для поражения самолетов противника до пуска ими своих ракет, стали очевидными уже к началу 1956 г. Поскольку даже при проектировании нового корабельного ЗРК не удавалось сразу устранить его громоздкость и недостаточную дальность, постановлением от 27 марта 1956 г. задавалась разработка комплексов реактивного оружия малой (до 16 км) и большой (до 55 км) дальности.

В результате к лету 1956 г. определилась система корабельного зенитного ракетного вооружения, включавшая комплексы малой, средней и большой дальности — М-1, М-2 и М-3 соответственно. Американцы в это время реализовали «программу трех Т» из комплексов «Тартар», «Терьер» и «Тейлос».

Для комплекса М-1 «Волна» была разработана ЗУР В-600, по массогабаритным характеристикам отвечающая условиям размещения на эсминцах и кораблях большего водоизмещения. Она же стала первой твердотопливной управляемой ракетой нашего флота. ЗРК М-1 приняли на вооружение в 1962 г., после чего он неоднократно модернизировался. Помимо использовавшегося при испытаниях эсминца пр.56К «Бравый», этим ЗРК были вооружены построенные либо модернизированные с начала 1960-х по начало 1970-х гг. 47 эсминцев и больших противолодочных кораблей (БПК) проектов 56А, 57А, 61, 61М, 61 МП и 1134, а также пять БПК пр. 61 ЭМ, предназначавшиеся для Индии. Кроме того, комплекс М-1 планировалось разместить на многих проектах кораблей нашего флота, так и не вышедших из «бумажной» стадии разработки.

В соответствии с Постановлением от 17 августа 1956 г. «О создании реактивного управляемого вооружения для кораблей ВМФ» началась разработка ЗРК М-3, предназначенного для поражения целей на большой по тем временам дальности — до 55 км. Предназначавшаяся для него ракета В-800 специально проектировалась, исходя из габаритных ограничений, накладываемых условиями эксплуатации на корабле. По габаритам ЗУР комплекса М-2 оказалась предельной для корабельного комплекса. Поэтому разработчики постарались в первую очередь ограничить длину более дальнобойной и почти вдвое более тяжелой В-800 (4250 кг) величиной Юм, отказавшись от уже освоенной тандемной компоновки с последовательным расположением маршевой ступени и ускорителя в пользу пакетной схемы. На новой ЗУР четыре стартовых двигателя охватывали маршевую ступень в ее носовой части. Этим достигалась передняя центровка, обеспечивающая статическую устойчивость на неуправляемом стартовом участке полета. Кроме того, упрощалась конструкция ПУ: ракеты подавались из погреба хвостом вперед и фиксировались на направляющих за бугели, установленные на маршевой ступени. По компоновке маршевой ступени В-800 была аналогична ракете комплекса С-75, но с увеличением основных размеров.

5

6
7

Первоначально комплекс М-3 предполагалось размещать на намеченных к строительству на начало 1960-х гг. довольно крупных кораблях ПВО пр.81. По размерам они приближались к крейсерам пр.68бис и должны были нести две-три пусковые установки ЗРК М-3 с общим боекомплектом 40 ракет. В 1957 г., после принятия решения о нецелесообразности постройки кораблей только с зенитным вооружением, в качестве носителей М-3 рассматривались уже упоминавшийся ракетный крейсер пр.64, основательно перестроенный из пр.68бис, а также вновь спроектированный атомный крейсер пр.63.

Разработка комплекса М-3 не продвинулась дальше проектно-конструкторских работ. В ракете В-800 использовались те же ядовитые и агрессивные компоненты жидкого топлива, что и в ЗУР комплекса М-2, но не это определило прекращение разработки. Во-первых, ЗРК М-3 и его ракета предназначались исключительно для флота, и их создание требовало больших затрат при мизерных по сравнению с заказами Войск ПВО объемах серийных поставок. Во-вторых, в принятой 3 декабря 1959 г. кораблестроительной программе на семилетку 1959—1965 гг. не нашлось места не только для строительства новых, но даже и для достройки почти готовых крейсеров. Руководство СССР сделало правильный выбор в пользу развития подводного флота, а не заведомо бесперспективной гонки в постройке надводных кораблей с традиционными морскими державами.

Следующая попытка создания относительно дальнобойного морского ЗРК, предпринятая в 1959—1961 гг., предусматривала «оморячивание» (под обозначением М-31) разрабатывавшегося для ПВО Сухопутных войск мобильного ЗРК «Круг» с ракетой КС-40 (ЗМ8), способного поражать цели на дальностях до 50 км и на высотах до 20 км. Помимо прочего, достоинством М-31 являлась небольшая длина его ракеты КС-42, достигнутая за счет пакетной компоновки твердотопливных ускорителей, а керосин, используемый в прямоточном воздушно-реактивном двигателе маршевой ступени, не был ядовитым и агрессивным. Однако процесс свертывания надводного кораблестроения в пользу подводных лодок привел в 1961 г. к отказу от предусмотренного программой на семилетку строительства трех новых кораблей ПВО пр. 1126 и к прекращению работ по комплексу М-31.

8

В конце 1950-х — начале 1960-х гг. на сугубо «бумажной» стадии рассматривалось несколько проектов корабельных ЗРК с дальностью до 70—100 км, включая такие оригинальные комплексы, как «Колеоптер» с оснащенной кольцевым крылом универсальной ракетой, которая должна была одинаково успешно поражать воздушные и надводные цели. Для прорабатывавшихся несколько позже ЗРК также предусматривалось создать универсальные ракеты УР-ВС и «Коршун» с дальностью до 80—85 км. Для придания универсальности действии по воздушным и морским целям ракеты оснащались мощными и тяжелыми боевыми частями, рассчитанными на потопление кора¬блей, что неизбежно приводило к росту веса и габаритов и, соответственно, к сокращению размещаемого на корабле боекомплекта. Это оказалось неприемлемо и определило бесперспективность столь глубокой унификации. Примечательно и то, что для большинства проектировавшихся комплексов предусматривался вертикальный пуск ракет.

9

С 1965 г. велись проработки по ЗРК «Квант», подразумевавшие реализацию таких (позднее нашедших применение) новшеств, как использование барабанных пусковых установок вертикального пуска и антенн с фазированной решеткой для обеспечения одновременного обстрела нескольких целей. На «Квант» возлагалась также задача борьбы с подводными лодками, для чего наряду с универсальными предусматривались и специализированные противолодочные ракеты.

10

Реальная ОКР по наиболее дальнобойному из реализованных корабельных ЗРК началась только по постановлению от 17 мая 1969 г., когда развернулась разработка унифицированных ЗРК С-300П, С-300В и С-300Ф для Войск ПВО страны, Сухопутных войск и Военно-морского флота соответственно. Если применительно к С-300В степень унификации с другими ЗРК в конечном счете свелась лишь к созвучности названия комплекса, то Войска ПВО страны и флот использовали в своих комплексах единые ЗУР и некоторые элементы радиотехнических средств. К сожалению, ЗРК С-300Ф «Форт», поступивший на вооружение в 1982 г., по своим массогабаритным показателям допускал размещение только на ракетных крейсерах пр. 1164 и тяжелых атомных ракетных крейсерах пр. 1144 и пр.11442, что ограничило его применение вооружением всего семи кораблей.

Исключение из кораблестроительной про¬граммы в 1961 г корабля ПВО пр. 1126 не привело к прекращению работ по первоначально предназначенному специально для него ЗРК М-11 «Шторм». Этот комплекс был принят для вооружения противолодочных крейсеров пр. 1123, а затем и кораблей ПВО и ПЛО пр. 1134.

Первоначально комплекс М-11 рассматривался как развитие М-1, и принятая для него ракета В-611 не должна была быть тяжелее и длиннее, чем В-600. По требованию моряков ЗУР выполнили по одноступенчатой схеме, что исключало возможность падения стартового ускорителя на соседний корабль, но приводило к существенному утяжелению ракеты. В результате, В-611 с непривычно толстым для зенитной ракеты корпусом получилась вдвое тяжелее, чем В-600. По дальности принятый на вооружение в 1969 г. комплекс в 1,5 раза превосходил М-1, к тому времени уже модернизированный. Что более значимо, ракета В-611 оснащалась почти вдвое более тяжелой боевой частью, обеспечивавшей нанесение ощутимого ущерба при стрельбе по кораблям. Комплекс мог применяться как универсальный. Это тем более важно, что почти все оснащенные М-11 крупные корабли — БПК пр. 1134А и пр. 1134Б, противолодочные крейсеры пр. 1123, построенные с конца 1960-х по начало 1980-х гг., — не несли ударного ракетного вооружения.

11

12_thumb

Еще до завершения работ по комплексу М-11 на вооружение ПВО Сухопутных войск поступил ЗРК «Куб». Ракета этого комплекса ЗМ9 была почти втрое легче, чем ЗУР В-611 комплекса М-11 «Шторм», и обеспечивала близкую к нему дальность поражения целей. В комплексе «Куб» был реализован полуактивный метод наведения ракеты, что при определенных условиях обеспечивало большую помехозащищенность, чем в ранее созданных ЗРК с радиокомандным наведением. Достоинства ЗРК «Куб» подтвердились в реальной боевой обстановке в ходе арабо-израильской войны в октябре 1973 г. Более того, при введении нескольких упрощенных средств радиолокационной подсветки целей (так называемых радиопрожекторов) открывалась возможность обеспечить многоканальность комплекса по цели.

Эти положения стали основой разработки нового корабельного ЗРК М-22 «Ураган», которая началась в 1972 г. Но при этом предусматривалась унификация уже не с комплексом «Куб», а с предназначенным ему на смену ЗРК Сухопутных войск «Бук», создание которого началось по тому же партийно-правительственному постановлению, что и М-22.

Работы по М-22 затянулись, и головной корабль-носитель этого ЗРК, эсминец пр.956, в конце 1980 г. вошел в состав флота без него, как, впрочем, и другого основного вооружения. Тем не менее испытания М-22 успешно завершились, и в 1982 г. комплекс был принят на вооружение. Предусматривалось его применение на ряде кораблей четвертого поколения, намеченных к постройке в 1990-е гг., но в силу известных политических событий они так и не были заложены. Фактически М-22 поступил на вооружение только 17 эсминцев пр.956, пополнивших наш флот, а также четырех аналогичных кораблей, построенных в Санкт-Петербурге для Китая. Кроме того, он был установлен на пяти фрегатах пр. 11356 для Индии и экспортировался в эту страну в качестве вооружения кораблей местной постройки пр. 15.

ЗРК М-1, задуманный в середине 1950-х гг. как маловысотный, стал фактически комплексом средней дальности. Еще в период его проектирования определилась необходимость в скорейшем создании по настоящему маловысотного комплекса для оснащения малых кораблей и как дополнение к М-1 в качестве своего рода «малокалиберной зенитной артиллерии». С внедрением первых ЗРК как на суше, так и на море ударная авиация перешла к действиям на малых высотах. Внезапно появившись из-за горизонта, атакующие цель самолеты почти не оставляли времени для принятия оборонительных мер, при этом практически исключалась возможность повторного обстрела воздушных целей, не пораженных первым залпом ЗРК.

13

14

Маловысотный комплекс под наименованием М-4 наметили к разработке практически одновременно с М-1, М-2 и М-3. Однако ОКР началась только в 1960 г., при этом параллельно рассматривались два варианта комплекса: «Оса-А» («армейская») — для Сухопутных войск и «Оса-М» («морская») — для флота. Работы продолжались более десятилетия. В 1964 г. первоначального разработчика ракеты — КБ В.В. Потопалова на заводе №82 — сменило более опытное ОКБ-2 П.Д. Грушина. По сути дела, ракету спроектировали заново, утяжелив ее более чем вдвое. Поменялся и разработчик шасси для комплекса Сухопутных войск, принятого на вооружение только в 1971 г. Все это отражалось и на сроках готовности корабельного варианта ЗРК, поступившего на вооружение в 1972 г.

«Оса-М» и его модернизированные версии стали основным средством ПВО многих десятков малых ракетных и противолодочных кораблей пр. 1234 и 1124, сторожевых кораблей семейства пр. 1135, а также использовались как дополнительное средство самообороны на тяжелых авианесущих крейсерах пр. 1143, ракетных крейсерах пр.1144, 11442 и 1164, БПК пр. 1134Б. Устанавливались они и других кораблях как отечественного флота, так и построенных в СССР для Индии, Алжира, Ливии, ГДР, Румынии и других стран. В результате «Оса-М» стал наиболее массовым и распространенным отечественным корабельным ЗРК.

Несмотря на проведение ряда мероприятий по модернизации ЗРК «Оса-М», его огневая производительность оставалась явно недостаточной, особенно для кораблей, оснащенных одним таким комплексом в качестве основного зенитного вооружения. Кроме того, в авиации главным средством поражения кораблей стали более сложные для ЗРК управляемые ракеты, а самолеты-носители после пуска могли снижаться и разворачиваться, чтобы не войти в зону поражения зенитных комплексов. В 1971 г. по общему партийно-правительственному постановлению началась разработка двух значительно унифицированных ЗРК: «Тор» — для ПВО Сухопутных войск и «Кинжал» — для флота. В них предусматривалась реализация ряда новых решений, обеспечивающих многоканальность и повышение огневой производительности, в том числе — применение радиолокационных средств с фазированной антенной решеткой и вертикального старта ракет.

Так как комплексы «Тор» и «Кинжал» оказались намного сложнее «Осы», их разработка продолжалась уже не одно, а полтора десятилетия. В результате три БПК пр. 1155 из 12 построенных прослужили свой недолгий век и были списаны в 2000-е гг., так и не получив ЗРК «Кинжал», официально принятый на вооружение в 1988 г. Помимо кораблей пр. 1155 и их развития — единственного достроенного корабля пр. 11551, «Кинжалы» устанавливались на авианесущих кораблях пр. 11434 и 11435, на двух сторожевых кораблях пр. 11540 и в качестве вспомогательного вооружения — на последнем атомном ракетном крейсере пр. 11442. Третий отечественный «авианосец» пр.11433 «Новороссийск» был списан, не дождавшись этого оружия.

При всех подтвержденных эксплуатацией достоинствах «Кинжал» получился намного более тяжелым и громоздким, чем «Оса-М», и не смог заменить его на кораблях малого водоизмещения.

В начале 1970-х гг. для ПВО Сухопутных войск началась разработка ракетно-артиллерийского зенитного комплекса «Тунгуска», предназначенного для борьбы с боевыми вертолетами. На завершающей стадии создания этого комплекса было принято предложение КБП разработать на базе его средств аналогичный комплекс ближнего рубежа и для флота, получивший наименование «Кортик».

Разработка «Кортика» завершилась в 1989 г., и до распада СССР он был поставлен на два последних атомных ракетных крейсера пр. 11442, на авианосец пр. 11435, на два сторожевых корабля пр. 11540, последний из которых вступил в строй уже в 2010 г., а также на первый корвет уже не советского, а российского проекта 20380.

Как и при создании ЗРК для Войск ПВО страны и Сухопутных войск, головным разработчиком являлась радиоэлектронная «контора», а собственно ракетчики выступали как соисполнители. Большинство корабельных ЗРК были созданы организацией, в настоящая время именуемой НПО «Морской научно-исследовательский институт радиоэлектроники (МНИИРЭ) «Альтаир», которая входит в Концерн ПВО «Антей»-«Алмаз». Она ведет свою родословную от сформированного в 1933 г. Всесоюзного научно — исследовательского института телемеханики и связи (ВНИИТИС), в дальнейшем в разные годы носившего наименования НИИ-10, ВНИИРЭ, а с 1967 г. — ВНИИ «Альтаир».

Помимо НИИ-10/ВНИИ «Альтаир», был разработан только комплекс «Оса-М», созданный в московском НИЭМИ (в дальнейшем — НПО «Антей») в 1971 г. совместно с КБ завода №782 (в дальнейшем — ФГУП «КБ «Аметист»).

Все ЗУР для корабельных ЗРК были спро¬ектированы в московском ОКБ-2 (ныне — МКБ «Факел»), за исключением ракеты «Кортик», созданного тульским ГУП «КБП», и ракеты комплекса «Ураган», разработанной в свердловском ОКБ-8 (ныне — екатеринбургском ОАО «ОКБ «Новатор»), а в настоящее время совершенствуемой в Долгопрудненском КБ.

Пусковые установки для 3РК М -2«Волхов — М» разрабатывало ЦКБ-34 (в дальнейшем — КБСМ), для ЗРК М-1 «Волна» и «Оса-М» — ЦКБ-7 (ныне — ФГУП «КБ «Арсенал им. М.В. Фрунзе»), для ЗРК «Форт» и «Кинжал» — КБ завода «Большевик», для ЗРК «Ураган» — СКБ-203 (позднее — ГСКБ Компрессорного машиностроения, ныне — ОАО НПП «Старт»).

Отметим также, что начиная с 1990-е гг. экспортные модификации комплексов представлялись на международных авиационных и оружейных салонах под специально подобранными наименованиями: «Ураган» получил название «Штиль», «Форт» — «Риф», «Кинжал» — «Клинок», «Кортик» — «Каштан» и даже явно устаревший «Шторм» — «Шквал».

Ростислав Ангельский

По материалам журнала «Техника и вооружение № 9   2013 г.

Читать также:

М-11 «Шторм»

М-22 «Ураган»

ЗРК М-2 «Волхов»

ЗРК С-300Ф «Форт»

ЗРК М-1 «Волна»

ЗРК «Кинжал»

✏ Оставить комментарий

Приобрести книги по скидкам:







  • Архивы